Почему решение по делу «Дождя» является судебной ошибкой

Валерия Макашова,

доцент Университета печати, к.ф.н.

В январе 2014г. телеканал «Дождь» инициировал опрос для читателей сайта с вопросом «Надо ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?». Данный вопрос вызвал скандал, сопровождающийся обвинениями канала в «экстремизме», требованиями закрыть его. Но вроде бы c самого начала было ясно, что конфликт этот лежит в морально-нравственной, а никак не правовой области. Тем не менее, в начале февраля представитель «Союза пенсионеров России» Борис Ивченко и пенсионер Юрий Антонов подали в суд иски о защите чести и достоинства и компенсации морального вреда. И вот вчера, 7 августа, Замоскворецкий суд г. Москвы признал опрос унижающим честь и достоинство заявителей и постановил взыскать в их пользу с телеканала «Дождь» 200 тысяч рублей компенсации морального вреда. Кстати, несмотря на усилия известного столичного адвоката Генри Резника.

Почему же это дело, с самого начала не имевшее юридических перспектив, было неожиданно удовлетворено? Хочется думать, что уважаемый суд попал под обаяние красноречия стороны истцов и под влияние высоких слов о бескультурье и цинизме СМИ и совершил ошибку. А не намеренно отступил от буквы закона. Ведь то, что действия «Дождя» не образуют деликта, то есть не выходят за рамки закона, должно быть ясно даже студенту юридического вуза, не искушенному так сказать в претензионно-исковой работе.

Формулировка скандального вопроса оскорбила многих людей, блокадников, пенсионеров и простых россиян, вопреки всему считающих себя патриотами и искренне любящих свою страну. Но являются ли действия телеканала «Дождь» оскорблением в правовом смысле? Нет! Ведь оскорбление, согласно закону, унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме. Это означает, что, во-первых, высказывание, оскорбляющее честь и достоинство другого лица, должно содержать отрицательную оценку этого лица, которая подрывает его престиж в глазах окружающих и наносит ущерб уважению к самому себе. То есть третьи лица должны иметь возможность идентифицировать лицо, о котором шла речь в речевом произведении. Во-вторых, отрицательная оценка должна быть выражена в неприличной форме. Однако спорная формулировка («Надо ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?») не содержит отрицательных оценок ни Бориса Ивченко или Юрия Антонова, ни кого-либо другого. Она вообще, кстати говоря, не содержит оценок. Нет в ней и бранных или табуированных слов или выражений, свидетельствующих о неприличной форме высказывания.  

Иными словами, оспариваемые сведения (в случае с оскорблением – негативная оценка в неприличной форме) обязательно должны касаться определенного лица. Распространенные порочащие сведения должны позволить персонифицировать субъекта гражданских правоотношений, на чьи личные неимущественные блага совершено посягательство. В противном случае действия не могут быть расценены как противоправные. По этой причине, например, в ноябре 2013года Тверской суд Москвы справедливо отказал в иске о защите чести и достоинства представителям «Российской партией пенсионеров за справедливость» к журналистке Божене Рынска, которая в блоге написала: «Сегодня я вдруг ощутила к потоку бабок-дедок страшную утробную ненависть… Захотелось, чтобы почти все они поскорее отправились к праотцам», «доживать им осталось не так-то много, а наш век своим тупым голосованием реально заедают».

Похожий случай, также не имеющий юридической перспективы, связан с высказыванием И. Охлобыстина на концерте в Новосибирске в декабре 2013г.: «Я бы их всех <геев> живьем в печку запихал. Это Содом и Гоморра». В январе 2014г. гей-активист Н. Баев обратился в Тушинский суд Москвы с иском о защите чести и достоинства, он просил суд признать слова Охлобыстина унизительными и обязать его извиниться перед гей-сообществом, также исковые требования касались компенсации морального вреда. Иск Баева также был справедливо отклонен.

И вопрос не в том, что в одном случае речь шла о геях, а в другом – о пенсионерах, а в том, что буква закона – это правовая формула, которая не может трактоваться произвольно, в угоду интересов каких-либо социальных или политических групп.