Вячеслав Тетёкин: Не реформа, а разгром...

Принято считать, что военная медицина ведет свою историю, начи-ная с 19 века. Основателем ее был выдающийся российский хирург, анатом, педагог, общественный деятель, основоположник военно-полевой хирургии Николай Пирогов. Он впервые произвел операцию на поле боя под наркозом, ввел в практику неподвижную гипсовую повязку и предложил ряд методов хирургических операций. В русской императорской армии военная медицина была на очень высоком уровне. В советские времена военная медицина не только сохранила этот уровень, более того она стала считаться лучшей в мире. Главная задача сегодня – не дать наследию великого Пирогова опуститься ниже точки не возврата.

В наши дни военная медицина обслуживает около 7 миллионов чело-век. Из них более 4 миллионов — члены семей, более миллиона — военно-служащие, около миллиона — пенсионеры.

Реформа военной медицины по Макарову-Сердюкову была направлена на то, чтобы максимально избавиться от подобной нагрузки. Прежним министром обороны А. Сердюковым большая часть провинциальных военных госпиталей и поликлиник была признана «непрофильным активом» и от них избавлялись без оглядки, «резали», что называется, по живому. За последние 2-3 года из 195 госпиталей остались только 129, из 124 поликлиник — 41, из 46 учреждений медицинского снабжения — 9. Ликвидирована система подготовки военных врачей в виде сокращений военных факультетов (Саратов, Самара) и даже закрыт Государственный институт усовершенствования врачей. Офицерский состав военно-медицинской службы всего за два года сокращен с 15963 до 5800 человек. 30% должностей офицеров-медиков заменены на должности гражданского персонала, который, в свою очередь, сокращен со 145 тысяч до 97 тысяч человек.

Такое положение дел в военной медицине вызвало тревогу в Госдуме, в Общественной палате и на страницах СМИ. Уже после назначения С.К. Шойгу министром обороны Общественная палата провела слушания, посвященные со-стоянию военного здравоохранения. Цифры и факты, прозвучавшие в выступлениях докладчиков, вызвали огромное беспокойство. Уже сегодня в 17 регионах нет военно-лечебных учреждений, и даже солдаты и офицеры, а это 43 тыс. военных (по численности восемь мотострелковых бригад), получают медпомощь в гражданских заведениях.

По словам выступившего бывшего врио начальника Главного военно-медицинского управления (ГВМУ) полковника Вячеслава Новикова, «проведенными реформами в сфере военной медицины недовольны и военные медики». Новиков озабочен, к примеру, тем, что в 2009–2010 годах штатно-должностные категории офицеров медслужбы были понижены на одну-две ступени. А их количество в армии и на флоте радикально сокращено. Почти в пять раз урезаны штаты ГВМУ, из подчинения которого выведены санаторно-курортные учреждения, а также ВМА – единственное в стране военно-образовательное медицинское учреждение. Не лучшим образом были сформированы и управленческие военно-медицинские структуры. К примеру, сейчас в армии и на флоте отсутствуют должности начмедов видов Вооруженных сил и армий.

«Произошел развал военной медицины, военно-медицинская наука раз-громлена, нет четких управленческих военно-медицинских структур, потеряны кадры. На восстановление потребуется как минимум семь лет», – считает док-тор медицинских наук, генерал-полковник Игорь Быков, который в 2004–2007 годах возглавлял ГВМУ. Его мнение разделяет и генерал-полковник Иван Чиж, который отвечал за военную медицину в 1990-х годах. Он полагает, что в ближайшее время необходимо переподчинить ГВМУ санаторно-курортные учреждения. Чиж считает неправильным перевод ВЛУ на казенную форму хозяйствования. При таком подходе госпитали и военные поликлиники не имеют возможности оставлять на своих счетах деньги, полученные от медицинских услуг для гражданского населения. По словам Ивана Чижа, а также большинства экспертов, которые выступали в Общественной палате «необходимо сделать ВЛУ бюджетными организациями. Ведь по закону о бюджете на нужды военной медицины в последнее время выделяли всего 40% от необходимых средств».

Некоторое время назад состоялась встреча депутатов фракции КПРФ во главе с Г.А Зюгановым с министром обороны РФ С.К.Шойгу и командованием Вооруженных Сил РФ.

Наш корреспондент обратился к одному из участников этой встречи члену Комитета Госдумы по обороне Вячеславу Тетёкину с просьбой рассказать, о чем шла речь в ходе беседы с министром обороны С.К. Шойгу и как обстоят дела с военной медициной сегодня.

- Вячеслав Николаевич, что послужило поводом для встречи предста-вителей КПРФ с министром обороны?

- За последние месяцы депутаты фракции КПРФ провели серию «круглых столов» по вопросам обороноспособности России с участием крупных военных специалистов, недавно ушедших в отставку. В результате был выработан краткий, но ёмкий документ, в котором сформулированы подходы КПРФ по возрождению Вооружённых Сил РФ после погрома, учинённого командой Сердюкова.

Руководитель нашей фракции Г.А. Зюганов передал этот документ прези-денту РФ. Далее появилось распоряжение В.В. Путина Министерству обороны встретиться с депутатами от КПРФ и обсудить поднятые нами вопросы

- Застрагивалась ли во время встречи тема военной медицины? Что представляла из себя военная медицина раньше?

- В ходе беседы депутатов фракции КПРФ с министром обороны С.К. Шойгу обсуждалось много вопросов, среди них большое внимание было уделено состоянию военной медицины. Дело в том, что советская военная медицина, доставшаяся по наследству от российской военной медицины, всегда считалась лучшей в мире. В Великую Отечественную войну процент раненых и возвращенных в строй солдат и офицеров, благодаря своевременно оказанной и высокопрофессиональной медицинской помощи, составлял до 70%. Например, моя мать служила в медико-санитарном батальоне, и она рассказывала, насколько эффективно, слаженно и грамотно работали эти службы.

И военные врачи, и военные хирурги всегда отличались высоким мастер-ством. Им приходилось оказывать помощь не в стационарных, а в абсолютно неподготовленных условиях и сталкиваться с такими ранениями и заболеваниями, с которыми гражданские медики никогда не встречались. Можно сказать, что в силу своей специфики, военные врачи, в целом военная медицина, отличались особой надежностью.

Кстати, одной из причин мощного шума, поднятого вокруг военной медицины, стала новость о планируемом переезде Военно-медицинской Академии имени С.М. Кирова из центра Петербурга. Это означало фактически ликвидацию этого старейшего медицинского учреждения. Дело также в том, что помощью врачей Академии пользовались жители города, ибо там оказывалась высококвалифицированная медицинская помощь. Поэтому, как только появилась информация о ликвидации Академии, общественность города, которую поддержали представители СМИ, выступила с протестами.

- В чем суть «реформы» военной медицины «по Cердюкову»?

- В годы его руководства военная медицина подверглась погрому. Так называемая реформа шла в сторону вывода специалистов с категории военных в гражданские. Как известно, военный врач должен оказывать помощь, лечить, оперировать на поле боя. Гражданский врач, который заключил контракт с Министерством обороны, этого делать не обязан. Поэтому возникал огромный разрыв между потребностью Вооруженных сил в спасении раненных и возможностями гражданских врачей, которые не находятся на боевых порядках. Это – первая угроза и нестыковка последствий реформы.

Суть так называемой реформы сводилась к «оптимизации» всего и вся, в частности числа личного состава военнослужащих, военных учебных и медицинских учреждений. Сокращению подверглись и гарнизонные госпитали, являющиеся, как правило, единственной точкой оказания медицинской помощи для проживающих вблизи них граждан. Ведь военные городки зачастую располагаются в местах, отдаленных даже от районных центров, поэтому закрытие военных госпиталей ведет к серьезным последствиям. В последнее время, например, в Ахтубинске (Астраханская область, где находится летно-испытательный центр ВВС) на улицы города вышли около полутора тысячи жителей с требованием «оставить госпиталь». Летно-испытательному центру позарез нужен медицинский центр, который должен следить за состоянием здоровья летчиков, занятых испытанием самолетов. Тем не менее, было принято решение о закрытии госпиталя. И подобные действия происходили по всей стране, несмотря на отчаянные крики как военных медиков, так и гражданского населения.

Сейчас «всех собак» вешают на экс-министра А. Сердюкова. Однако надо напомнить, что реформу производил военный человек, начальник Генерального штаба генерал Макаров. Поэтому ответственность за последствия «реформ» должны нести оба: и генерала Макарова, и г-н Сердюков.

- Как поведет себя новое руководство Минобороны?

- Сейчас, исходя из того, что мы услышали от министра обороны С. Шойгу, предпринимаются попытки остановить варварство в отношении военной медицины и военного образования.

Те госпитали, которые не успели уничтожить Макаров-Сердюков, пока остаются и будут функционировать. Сейчас решается вопрос о том, какие госпитали останутся в ведении министерства обороны, а какие будут переданы в ведение гражданских структур. Речь идет о том, что госпитали сохранятся как полноценные лечебные учреждения, но какая-то часть будет перепрофилирована, то есть в большей степени будет отвечать гражданским нуждам.

- Известно, что бывшим министром обороны Сердюковым были ликвидированы медицинские роты. Какова позиция по этому поводу нового руководства МО?

- В последнее время наблюдались массовые заболевания призывников. Бывали случаи и со смертельными исходами. Как правило, руководство воинской части делало много ссылок на то, что бойцы плохо одеты, например, одежда недостаточно теплая для сибирских морозов. Но мало кто говорил о том, что из подразделений армии исчезли фельдшеры и врачи. Некому было лечить или оказывать первую медицинскую помощь заболевшему солдату. Солдат заболевал, например, воспалением легких. При правильной диагностике на ранней стадии его можно было поставить на ноги. Но некому было организовать оказание первичной помощи. Гарнизонный госпиталь находится далеко, доставить туда больного солдата трудно, да и накладно. Поэтому восстановление медицинских рот министром обороны Шойгу является важным событием. Эти действия получают нашу полную поддержку.

Правда, не всех врачей оденут в военную форму. Это коснется только тех, кто будет оказывать медицинскую помощь в полевых условиях. Таким образом, часть военных будут гражданскими врачами, а часть в погонах.

На встрече министр С. Шойгу заявил, что никакого перемещения Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова не будет. Она останется там, где и была создана в 1798 году. То есть в Петербурге. Более того, будут выделены средства на ее реконструкцию и оснащение современным медицинским оборудованием.

- Какие еще вопросы обсуждались на встрече?

- Еще до своей отставки в Госдуме выступал г-н Сердюков. Как всегда, заседание было закрытым. Тогда, я, обращаясь к министру, процитировал слова бывшего депутата дореволюционной Думы Милюкова, где он говорил: «Это глупость или измена?». Так вот, судя по размаху разрушений, которым подверглись Вооруженные силы, это не может быть глупостью.

Разрушению подверглось военное образование. Раньше было так: училища, некоторые из которых имеют родословную чуть ли не с петровских времен, давали начальное образование. Потом были академии видов Вооруженных сил: Академия имени Фрунзе, Бронетанковая академия, академия химзащиты, летная академия Жуковского, Гагарина. Далее – высшая подготовка офицеров производилась в Академии Генерального штаба. Ныне эта выстроенная веками система безжалостно уничтожена так называемым «реформатором» Сердюковым.

А ведь главное в армии – офицерский состав. Если есть высококвалифицированные, патриотичные, смелые офицеры, то будет и армия. Можно платить любые деньги сержантам и мичманам, но без офицеров армии все равно не будет.

«Реформаторы» говорили, мол, зачем так много училищ, академий. По-этому решили прославленную Военно-воздушную инженерную академию имени Жуковского перевести в Воронеж, где планируется создать «суперакадемию» по подготовке специалистов всех видов наземного обеспечения полётов авиации. Создать заново академию должны были на основе училища тыла, где готовились специалисты по топливо заправке, транспортным средствам, метеорологи. Там никогда не готовились инженеры и летчики.

Но в итоге туда удалось перенесли лишь название. Ибо в короткий срок на новом месте просто невозможно воссоздать уникальную учебную и научную базу академии. К тому же большинство военных ученых и профессорско-преподавательского состава отказались переезжать из Москвы в Воронеж. Я сказал министру, что даже в ближайшие 10-15 лет невозможно восполнить то, что готовилось и выпускалось в академии имени Жуковского. Поэтому нужно вернуться к восстановлению академии на прежнем месте. Новое руководство МО вновь вернулось к двухгодичному обучению в академиях видов Вооруженных сил и родов войск. Во времена прежнего министра приходилось проходить обучение в течение 6-ти или 8 месяцев. Но за такой короткий срок пройти обучение невозможно. Принятое решение об обучении в академиях в течение двух лет, на мой взгляд, - поворот в сторону здравого смысла.

Недавно Путин сказал о том, что ВВС пополнятся большим количеством самолетов. Но у нас существует нехватка летчиков, чтобы осваивать эту техни-ку, ибо были сокращены многие военно-инженерные и летные училища.

Стоит сказать, что Минобороны приостановило объединение Воен-ной академии воздушно-космической обороны имени Г. К. Жукова (г.Тверь) с военной академией им. Можайского (Санкт-Петербург). Академия им.Можайского занимается подготовкой инженеров по обслуживанию космических аппаратов. А академия в Твери – подготовкой командиров, способных управлять воздушным боем. Это совершенно разные профессии и разные специальности. Я приводил пример: попытка объединить воедино горный и стоматологический институт только потому, что и там и там происходит процесс сверления-бурения.

С приходом нового министра сейчас вопросы обсуждаются, решаются. Надеюсь, что здравый смысл и вопросы национальной безопасности победят. В крайнем случае, фракция КПРФ будет этого добиваться.

Одним словом, в возрождении Вооруженных сил и военной медицины мы видим залог национальной безопасности страны.

Записала Вера Олещук